<< Главная страница

Гораций. Оды



I, 19

Мать страстей беспощадная {1},
Сын Семелы из Фив {2}, с резвою Вольностью {3},
Душу вы повелели мне
Вновь доверить любви, было забытой мной.

Распален я Гликерою {4},
Что сияет светлей мрамора Пароса {5},
Распален и задором я,
И опасной для глаз прелестью личика.

И бессилен пред натиском
10 Я Венеры: она с Кипром рассталася {6},
Про парфян ли, про скифов ли -
Все, что чуждо любви, петь возбраняет мне.

Так подайте ж, прислужники,
Дерна мне, и ветвей свежих, и ладана,
И вина с чашей жертвенной;
Да богиня грядет, жертвой смягченная!

Перевод А.П. Семенова-Тян-Шанского

1 Венера.
2 Дионис.
3 Licentia - божество, сопутствующее Венере.
4 Это имя женщины встречается и в 30-м стихе книги 1.
5 Мрамор с острова Пароса считался в древности лучшим.
6 Остров Кипр считался родиной богини Венеры и был главным местом ее культа.

I,30

Ты, чей Паф {1} и Книд {2}, о покинь, богиня,
Свой любимый Кипр, и на зов Гликеры
К ней ты в дом явись, где курильниц ладан
Густо дымится.

Пусть примчится сын {3}, что огнем пылает,
Нимф и граций хор, пояса откинув,
Младость пусть спешит, лишь тобой пригрета,
Пусть и Меркурий.

Перевод Н.И. Шатерникова

1 Город на берегу острова Кипра.
2 Город в Карии (в Малой Азии), где был культ Венеры.
3 Купидон.

I, 23

Ты бежишь от меня, Хлоя, как юная
Лань, которая мать ищет в горах крутых
И напрасно страшится
Леса легкого лепета.
Куст ли зашелестит ветра дыханием,
Шелохнет ли слегка быстрый бег ящериц
Веточку ежевики, -
Вся она уже в трепете.
Ведь не тигр я, не лев, Гетулов {1} сын земель,
Чтобы тебя растерзать, хищно набросившись.
Брось за матерью бегать:
Ты в поре уж супружества.

Перевод А.П. Семенова-Тян-Шанского

1 Жители северо-западной Африки.


II, 7 [К ПОМПЕЮ ВАРУ {1}]

Кто из богов мне возвратил
Того, с кем первые походы
И браней ужас я делил,
Когда за призраком свободы

Нас Брут отчаянный водил?
С кем я тревоги боевые
В шатре за чашей забывал
И кудри, плющем увитые,
Сирийским мирром умащал?

10 Ты помнишь час ужасной битвы,
Когда я, трепетный квирит,
Бежал, нечестно брося щит {2},
Творя обеты и молитвы?
Как я боялся! как бежал!
Но Эрмий {3} сам внезапной тучей
Меня покрыл и вдаль умчал,
И спас от смерти неминучей.

А ты, любимец первый мой,
Ты снова в битвах очутился...
20 И ныне в Рим ты возвратился,
В мой домик темный и простой.
Садись под сень моих пенатов,
Давайте чаши. Не жалей
Ни вин моих, ни ароматов!
Венки готовы. Мальчик! Лей!
Теперь некстати воздержанье:
Как дикий скиф, хочу я пить.
Я с другом праздную свиданье,
Я рад рассудок утопить {4}.

Перевод А.С. Пушкина

1 Товарищ Горация по военной службе, Помпей Вар, не ограничился участием в битве при Филиппах, а вместе с остатками армии республиканца Брута участвовал в новой войне Секста Помпея против Октавиана, тоже окончившейся поражением республиканцев. В этой оде Гораций поздравляет своего друга с благополучным возвращением после войны и приглашает его на радостный пир. Мы даем оду в великолепном переводе А. С. Пушкина, хотя и не передающем размер подлинника.
2 Вероятно, правильно понял это признание Горация Пушкин, который "не верит трусости Горация". "Хитрый стихотворец хотел рассмешить Августа и Мецената своею трусостью, чтобы не напомнить им о сподвижнике Кассия и Брута" ("Цезарь путешествовал..."). Гораций, бывший в битве при Филиппах в должности военного трибуна, не носил щита.
3 Бог Гермес.
4 В своем переводе Пушкин: 1) заменяет размер подлинника ("алкеева строфа") ямбами, 2) старается избегать римских черт для облегчения понимания русским читателем. Перевод Пушкина вызвал восторг Белинского: "Можно ли не слышать в них (т. е. в стихах) живого Горация!" - восклицает Белинский.


II, 10 [К ЛИЦИНИЮ]

Будешь лучше жить, не стремясь, Лициний {1},
В глубь широких вод и не жмясь вплотную
В страхе сильных бурь к берегам неверным
Чутко и зорко,

Кто златую взял середину мерой,
Тот без злых забот, и худого крова,
И палат больших, что рождают зависть,
Мудро избегнет;

Ветер чаще гнет вековые сосны;
Всех сильней обвал величайших башен;
Стрелы молний бьют лишь в большие горы
С гордой вершиной.

Кто обдумал жизнь, не боится горя,
Зорко вдаль глядит при безмерном счастье.
Злую зиму, к нам приведя, уводит
Тот же Юпитер.

Пусть теперь печаль - не всегда так будет,
Есть часы, когда Аполлон кифарой
Звонко будит муз, - не всегда он пружит
Лук для прицела.

Бодрым, твердым встреть все несчастья жизни,
Если ж будет дуть чересчур счастливый
Ветер, - ты сумей подобрать разумно
Вздувшийся парус.

Перевод В. Лебедева

1 Луций Лициний Мурена - консул 25-24 гг. до н. э., шурин Мецената, друг Горация.


II, 16 [ЭПИКУРЕЙСКИЙ ИДЕАЛ СЧАСТЛИВОЙ ЖИЗНИ]

Молит дать покой, кто в Эгейском море
Слышит бури вой, когда тучи скроют
Лунный свет и с глаз исчезают хоры
Звезд путеводных.

Молит дать покой и фракиец ярый,
Молит мидян рать, что колчаны носит,
Но покоя, Гросф {1}, не купить за пурпур,
Злато иль перлы.

Деньги, власть - тебе не помогут сбросить
Тяжесть горьких мук, что в душе гнездятся;
Вьется рой забот под резьбой плафона
В доме богатых.

Малым жить легко, кто хотя бы скудный
Стол украсит свой родовой солонкой;
Скупость, низких страсть, и боязнь там легких
Снов не уносят.

Жизнь кратка - к чему ж добиваться силой
Многих благ, бежать - где не наше солнце?
Нет, ведь сам себя избежать не сможешь,
Родину бросив.

Рой забот спешит и в корабль за нами,
В конном строе нас не оставит грозный;
Лани он быстрей и быстрее Эвра,
Тучи что носит.

Пусть отвергнет дух, настоящим полный,
То, что свыше нас, и пусть нашу горечь
Тихий смех смягчит, - не бывает вовсе
Полного счастья.

Рано смертью взят Ахиллес был славный,
Сморщился Тифон {2}, долголетний старец...
В чем тебе отказ, - то судьба, быть может,
Мне предоставит.

Сотни стад твоих в сицилийском поле
Блеют и мычат, годная в четверку
Кобылица ржет; африканской дважды
Крашен багрянкой

Яркий твой хитон. Ну, а мне нелживой
Парки суд послал небольшую виллу,
Музы скромный дар, да еще презренье
К черни злонравной {3}.

Перевод Н.И. Шатерникова

1 Богатый сицилийский землевладелец. Гораций считает его справедливым и разумным человеком ("Послания", I, 12, 23).
2 Мифический юноша; его любовница, богиня зари Аврора, даровала ему бессмертие; он иссох от продолжительной старости, так как вечной юности ему дано не было. В конце концов Тифон был превращен в кузнечика.
3 Первая ода книги III начинается с такого же презрения к "непросвещенной черни": "Я ненавижу непросвещенную чернь" (vulgus). Гораций разумеет, вероятно, не массу некультурного народа, а своих критиков, не понимавших новаторства и аристократической изыск анности его поэзии.


III, 9 [ДИАЛОГ-ДУЭТ]

- Был пока я любим тобой,
И руками никто больше из юношей
Шеи не обвивал твоей,
Был счастливее я персов царя тогда!

- Ах, пока не пылал к другой
Страстью ты, не сменил Лидию Хлоею,
Имя Лидии славилось,
Я счастливей была римлянки Илии {1}!

- Я под властью Фракиянки {2},
Нежны песни ее, сладок кифары звон;
За нее умереть готов,
Лишь бы только судьба милой продлила век!

- Мне взаимным огнем зажег
Кровь туриец {3} Калай, Орнита юный сын:
За него дважды смерть приму,
Лишь бы только судьба друга продлила век!

- А вдруг прежняя страсть придет
И нас свяжет опять крепким, как медь, ярмом,
К русой Хлое остынет пыл,
И откроется дверь снова для Лидии?

Хоть звезды он {4} красивее,
Ты коры на волнах легче и вспыльчивей
Злого, мрачного Адрия,
Я с тобой хочу жить, я и умру с тобой!

Перевод Н.С. Гинсбурга

1 Иначе Рея Сильвия - мать легендарных Ромула и Рема, основателей Рима.
2 Хлои.
3 Из области города Турий в южной Италии.
4 Калаид - один из Бореадов, участник похода аргонавтов.

III, 30 [ПАМЯТНИК {1}]

Памятник я воздвиг меди нетленнее;
Царственных пирамид выше строения,
Что ни едкость дождя, ни Аквилон пустой
Не разрушат вовек и ни бесчисленных

Ряд идущих годов, или бег времени.
Нет, не весь я умру; большая часть меня
Либитины {2} уйдет, и я посмертною
Славою снова взрасту, сколь в Капитолии

Жрец верховный идет с девой безмолвною {3}.
Буду назван, где мчит Ауфид {4} неистовый
И где бедный водой Давн {5} над пастушеским
Племенем был царем: из ничего могущ

Первый я преклонил песни эольские {6}
К италийским ладам. Гордость заслуженно,
Мельпомена {7}, прими и мне дельфийскими {8}
Благостно увенчай голову лаврами.

Перевод Валерия Брюсова

1 Эта ода вызвала многочисленные подражания. Уже Овидий отчасти подражает Горацию в заключении "Метаморфоз" (см. ниже). Далее идут подражания в западноевропейской поэзии (ср. Ронсар, Ода сеньору и др.). В русской поэзии эту оду творчески переработали М. В. Ломоносов, Г. Р. Державин, А. С. Пушкин.
2 Богиня похорон; здесь - в смысле смерти вообще.
3 Т. е. пока жрец (Великий понтифик) с непорочной жрицей, весталкой, будут приносить жертвы богине городского очага Весте и Юпитеру в храме на Капитолийском холме Рима, а это, по мнению Горация, должно быть вечно.
4 Река в Апулии, на родине Горация.
5 Мифический царь северной Апулии.
6 Из области Эолии в Малой Азии и эолийского острова Лесбоса. Гораций гордится тем, что он первый переложил греческую лирику, особенно песни Алкея и Сапфо, на итальянские лады. Правда, начало этому заимствованию отчасти положил Катулл, например своим переводом стихотворения Сапфо (см. выше). Но по существу Гораций первый стал ориентироваться на греческие классические образцы.
7 У Горация - муза поэзии и песни.
8 Из дельфийского храма Аполлона, покровителя поэтов.
Гораций. Оды


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация